Рядом сидел человек с европейским типом лица. Почему-то я не сразу его заметил. Хотя и сел рядом с ним. Так сильно был впечатлен происходящим за этот, прошедший день. Тайцы стали приставать ко мне с разговорами, и естественно, не понимая их, я и не мог ничего им ответить. Так, только смотрел на них с недоумением, не понимая происходящего. Да и не хотелось разбираться ни в чем. В мыслях, только жена, оставшаяся в полицейском участке, и воля, за окном решетки. Не хотелось ни смотреть на здешних зэков, ни слушать, как они обращаются ко мне, ни понимать, зачем они обращаются.
  Вдруг сидящий со мной рядом европеец сказал кому-то: «от..бись», и я узнал родной язык, родное русское слово которого так давно уже не слышал. Я повернулся к нему и спросил: «ты, что — русский?». Так мы познакомились с Сашкой Немировым. И я вспомнил, как Тепа говорила, что несколько русских уже сидят в тюрьме, и возможно я попаду к ним же. Так и вышло. В тот день мы долго разговаривали с ним. Сашка рассказал, как и что происходит в этой тюрьме, как сам сюда попал.
  Сашка Немиров перед тем как попасть за решетку, работал «опером» в московском аэропорту Шереметьево. Первый раз поехал с супругой за границу, и хотел помочь перевезти другу препараты для похудания, такие же таблетки, из-за которых и я здесь оказался, за какие-то деньги. И попался на таможне, при вылете домой. Так же как и нас, арестовали при прохождении экстрея в аэропорту Дон Мыанг славного Оливкового города. Друга тоже арестовали, и закрыли в этом лагере Клонг Према.
  Александр Белов, бывший русский зэк, и бывший наш конкурент по бизнесу. Первый раз отсидел, если не ошибаюсь, где-то под Нижним Новгородом за рэкет, три года. Некоторое время отгулял на воле, и опять попал в тюрьму, но на этот раз, уже в тайскую. Контрабанда наркотиков (психотропных веществ). В общем, статья у нас была одинаковая. Срок — от пяти до двадцати лет заключения. Сидит в этом же, четвертом дэне, в соседней камере.
  С Немировым мы сразу подружились. Алекс Немирофф (Nemiroff), так его звали в нашем Бамбате, очень располагал к себе, что повлияло и на мое отношение к нему в дальнейшем. Ведь предупреждали меня знакомые – «ни кому не доверяй». Сашка, то ли от широкой русской души, то ли от доброты своей, помогал мне освоиться здесь. И даже помогал отправлять мои письма, которые я писал супруге. Ну и я, по наивности своей молодой души, верил ему. Доверял практически во всем. Передавал через него письма. Ну, думаю – «хочешь помочь – помоги». Тем более, что я еще и не знал, как это делать, и куда, и кому их передавать. Иногда проскальзывали мысли о том, зачем ему это все надо, лишний геморрой? Потом только, спустя какое-то время, в разговоре с ним я понял, что он знает намного больше обо мне, чем я сам ему рассказывал. И тут мне стало понятно, зачем. Он прочитывал письма, которые я через него передавал. Но зачем? Что хотел узнать обо мне? Или просто непонятный интерес? Мент – он и в тюрьме остается ментом. Как говорится: «опер, он обученный читать письмо без марочки, промежду строчек нюхая, похлеще той овчарочки». Да и ладно, ментовскую натуру и в тюрьме не испортишь ничем. Да и ничего запрещенного, или того, что надо было скрывать, я и не писал. Просто неприятно. Все же нам вместе долго еще сидеть. Да и действительно, в чем-то помог мне. И за помощь, я ему благодарен и по сей день.

  По слухам, иностранцы полный срок в Таиланде не отбывают, до десяти лет (хоть это радует), а затем переправляют по экстрадиции на законную родину, досиживать срока. Ну а на родине, как повезет, могут освободить от ареста, а могут и больший срок впаять. Это уже зависит от местного законодательства. Исключением является высшая мера. Расстрел. Но процедура доведения зэка до высшей меры может длиться годами.
  Ужасная процедура. Заключенному завязывают глаза, сажают на высокий шест с небольшим прикрепленным сиденьем и подвязанными к шесту руками, чтобы не соскочил в ответственный момент. Спиной к стрелку. Перед зэком ставят стойку с белой простыней, ставят метку на полотнище четко напротив сердца, чтобы зэк долго не мучился. Метким попаданием в сердце, по команде офицера производится выстрел из винтовки или пулемета прикрепленного к высокой стойке, что бы рука ни дрогнула. Жизнь обрывается, все, конец. Легко и просто, и быстро. Жестокое наказание, но… по сути справедливое. Также в Таиланде к исполнению приговора смертной казни может быть применена «смертельная инъекция». Приговорённого кладут на лежанку и завязывают ремнями ноги и руки, делают укол, и конец… или газовая камера. Что лучше? Что легче для бедного зэка? Как говорится «все познается в сравнении». Но кто же будет сравнивать смерть со смертью?
  Заключенному-смертнику надевают на ноги толстые цепи (наверное, самые толстые которые есть в тайской тюрьме), размер звена сантиметров десять в длину, и толщина больше полутора — двух, с большой палец. Такие же цепи и у осужденных пожизненно, и осужденных на долгие срока. Такие же, похожие цепи, нацепили и мне. Размер звена зависит от срока и от тяжести преступления. Одежда темно-красного цвета, цвета крови, с грязно-бежевыми манжетами на рукавах. Также применяются и обратные цвета – темно-бежевая рубаха с красными или бордовыми манжетами. В зависимости от принятой формы в том или ином блоке. Такая же одежда у заключенных с большим сроком, свыше десятки.
  Как-то на суде я встретил сингапурца приговоренного к расстрелу. Он отбывал уже больше года, подавал прошение тайскому королю о помиловании, поэтому суды затянулись, и не было определенного решения по его делу. Конечно же, привилегий у таких было больше, чем у обычных зэков. Хотя кому они нужны, если знаешь, что не сегодня-завтра тебя должны расстрелять, лишить возможности главного на земле – жизни. А из привилегий, если это можно так назвать – доброе, сочувственное отношение офицеров, да и только.
  Помню, на суд, из наркоманской тюрьмы, нас возили босыми, обязательно было снимать тапки перед сбором. И по грязному, раскаленному солнцем асфальту, песку и камням мы шли босиком. Также с босыми ногами загружались все в тот же автобус-воронок с грязными полами. Также и в суде ходили по грязному оплеванному полу. Также и в судебном туалете по обоссанным полам. Так вот, смертников не заставляли снимать тапки. Но, что это по сравнению с оборванной жизнью… Я разговаривал с тем сингапурцем. Сколько отчаяния было в его глазах, когда рассказывал он о своей нелегкой судьбе, о том, как ему должны вынести окончательный приговор, как должны расстрелять. И при разговоре с ним, при том, как он говорил о своем расстреле, с каким видом он это произносил, всем своим невозмутимым видом пытался сдерживаться, и не показывать страха. Но это только видимость сдержанного отчаяния. Но глаза его говорили об обратном. Глаза его были наполнены страхом. Неудержимым страхом окончания жизни. Страхом неизвестности.
  А арестовали этого, с несчастным видом, сингапурца с большим грузом героина. Взяли в аэропорту. Вывели прямо из салона самолета – и, в тюрьму. А груз где-то нашли на переправе, раскрутили «цепочку» и вышли на него. Как он говорил, пытался переправить огромное количество героина куда-то на запад. Если я его правильно тогда понял, но я мог и ошибиться, около ста килограммов…. Но если я его действительно правильно понял, если он переправлял действительно такое количество, то за это и не жалко расстрелять. Сколько судеб мог бы он сломать при удачной переправе такого количества наркотиков. Вот и вопрос – что же лучше, расстрелять одного наркоторговца или видеть, как страдают из-за него другие люди, и, конечно же, дети. Так часто мы слышим, как детей подсаживают на наркотики вот такие же уроды как тот несчастный сингапурец. Да и не жалко вовсе, пусть стреляют. В моём понимании, как это не жестоко и с издевкой звучит, для него это всего лишь неудачное завершение бизнеса, так сказать, полное банкротство.

  Таиланд входит в так называемый золотой наркотический треугольник Юго-Восточной Азии: Таиланд, Лаос, Бирма. В силу специфических природно-климатических требований для выращивания опийного мака, эти страны являются основными мировыми производителями героина. И здесь, соответственно, сильно распространены наркотики, как производство, сбыт, так и употребление. «Не отходя от кассы».
  Власти борются с наркобизнесом всеми силами. Сажают наркоманов в тюрьмы, назначают смертную казнь. Истребляют и искореняют. За наркотики, сроки в тайской тюрьме кажутся нереальными. Назначают по сто лет, по сто пятьдесят, всё зависит от тяжести преступления. За определенное количество героина или кокаина, например, пять граммов — до десяти лет лишения свободы. И умножают граммы на срок. И вот, получается срок несоизмеримый со сроком жизни. Пожизненное заключение, два пожизненных, три, предела нет. Или смертная казнь. Состав преступления дотягивает и на несколько смертных казней. Бывает и так. Мы шутили с ребятами на эту тему: «казнили, откачали, и по второму кругу». Да какие уж тут шутки?




  Смертная казнь – разрешенное законом лишение человека жизни в качестве наказания (обычно за особо тяжкое преступление). В развитых странах смертной казни предшествует длительное судебное разбирательство. Подсудимому предоставляются возможности для подачи апелляций. Часто это приводит к тому, что между вынесением приговора и его исполнением проходят годы или даже десятки лет.
  В современном мире практикуются следующие виды смертной казни: расстрел, повешение, побиение камням, смертельная инъекция, электрический стул, обезглавливание, газовая камера. Все зависит от страны, где происходит казнь, и какие виды казни присущи данной стране.
  Казнь может производить только уполномоченный представитель государства, иначе это действие считается убийством и карается законом. Смертная казнь может быть заменена пожизненным заключением или длительным сроком лишения свободы по решению суда. Приговорённый судом к смертной казни также может быть помилован высшим должностным лицом государства.
В настоящее время в мире насчитывается 130 стран, отменивших смертную казнь в законе или на практике, и 68 стран, которые сохраняют и продолжают применять эту меру, как наказание. В числе этих стран и Таиланд.

  Бамбат (Bambat) – так называется наша наркоманская тюрьма, здесь отбывают срока за легкие и тяжелые наркотики, употребление, хранение, распространение и т.д. И я здесь оказался, т.к. таблетки мои приравняли к наркотикам.
  Территория центрального тюремного комплекса Бангкока вблизи от аэропорта Дон Мыанг. Огромный комплекс, окруженный со всех сторон рвом с водой. Клонг Прем (Klong Prem Prison), тюрьма строго режима – лагерь разделенный на несколько секций (тюрем). Количество заключенных здесь более 20 тысяч (это по официальным источникам, но думаю, что эта цифра слишком занижена). Даже если простым математическим действием подсчитать численность нашего Бамбата — только в моем дэне около 13 камер (точно уже не помню), и в среднем по шестьдесят человек на камеру, уже 780 зэков. А в одиннадцати дэнах уже 8580 зэков. А в камерах бывает и больше шестидесяти. И камер в блоках бывает больше. Наш дэн, не самый большой в Бамбате. И они не все одинаковые, есть и больше. Думаю, около десятки тысяч зэков приходится только на Бамбат. Но это самая маленькая тюрьма в комплексе, и по территории и по численности населения. Двадцать тысяч – слишком заниженная цифра.
По другим источникам СМИ говорится, что в тюрьмах Таиланда содержатся около 165 тыс. заключенных (в том числе подследственных – 25,1%, женщин – 16,9%, несовершеннолетних – 0,5%, иностранцев – 6,3%). Остальной процент населения тюрем – приговоренные к сроку или казни.
  На тюремной территории, внутри Клонг Прем, находится Бамбат – тюрьма для наркоманов (моя первая), после некоторого проведенного в ней времени, по этапу меня перевели в центральный Клонг Прем (тюрьма, для иностранцев). Условия заключения отличаются от Бамбатовских, немного лучше, и условия содержания и территория. Местных наркоманов сюда не пересылали, только грабителей, воров и убийц. Здесь же, через высокий забор с колючкой, располагался тюремный госпиталь (Central Correctional Hospital). Лард Яо (Lard-Yao) – мы её называли Ладья — женская исправительная колония «Woman Correctional Institution» или по другому «Women’s Central Prison» находилась на другом берегу той самой маленькой речушки, к которой нас привезли, перед тем как закрыть за железными воротами. Туда поселили мою супругу с остальными нашими туристами. Также была и мужская секция Лард Яо, здесь должны быть заключенные со сроком приговора не более 25 лет. Но так как мест в тюрьмах не хватает, то зэков сажают уже без разбора сроков и преступлений, и тасуют по разным тюрьмам. Куда засунут – там и место, на ближайшие несколько лет.
  По официальным данным в мужском Лард Яо в 2002 году (в мое время) сидело 7218 иностранных заключенных из 56 стран. (Где-то и я затесался в эту цифру).

  Комплекс Клонг Прем был построен во время второй мировой войны, для военнопленных, в 1944 году, когда тайцы вели войну с США и Британией.
  Ходили слухи, что изначально на месте Бамбата был женский лагерь, и именно в нем снимали известный художественный фильм «Бангкок Хилтон».
  Я пересматривал эту картину, по строению тюрьмы очень похоже на правду.
  Позже женщин отделили от общего комплекса и перевели в другой комплекс на другом берегу реки. Организовали новый лагерь (что нам стоит, «казенный» дом построить). По другим слухам, знаменитый фильм снимали в другой центральной тюрьме — «Бангкванг», располагавшейся в пригороде Бангкока. Но это уже другая история.
  История тюрьмы «Бангкванг» началась в 1902 году, когда тайский король Рама V приказал выделить участок земли специально под строительство тюрьмы для заключенных, приговоренных к длительному сроку лишения свободы. Но строительство началось позже, во время правления следующего короля Рамы VI в 1927 году, и закончилось в 1931. Лагерь Бангкванг изначально рассчитывался на 3-4 тысячи заключенных. В настоящее время (опять же, по официальным данным), в нем содержится около 9 тысяч зэков. Местные называют Бангкванг «Большим Тигром». Поскольку, по словам тайцев, эта тюрьма подобно тигру, заживо пожирает людей, и никто оттуда не возвращается. Там содержатся заключенные, приговоренные к срокам не менее 25 лет или пожизненным, а также окончательно приговоренные к смертной казни. Поэтому, попадая в Бангкванг, зэки понимают, что это место — последние их пристанище в этом мире.
  Если сказать в общем — условия содержания в тайских тюрьмах оцениваются правозащитными организациями как очень тяжелые и угрожающие жизни (если не сказать больше).

  Вернусь к тайской тюрьме Бамбат. Наступает мой первый день заключения в этом Богом забытом месте. Утром по команде «подъем» в пять часов утра зэки просыпаются, если кому-то перед тем удается заснуть. В шесть выход на улицы. Ключник в сопровождении офицеров отмыкает замки камер, все собираются на первом этаже блока. Мы вышли, здесь я и познакомился с Беловым. Ребята в нескольких словах ввели меня в курс дела, рассказали распорядок тюремной жизни, что можно делать и чего не нужно.
  Общее собрание в строй, перекличка. После подсчетов з/к – молитва. Один из зэков громко поет или читает молитву. Зэки молятся своему королю, защитнику народа. Остальные подхватывают или просто слушают стоя. Тайцы очень любят своего короля и относятся к нему с большим уважением. При исполнении королевского гимна обязательно нужно вставать. Молитва продолжается минут пятнадцать — двадцать. Дальше, все бегут мыться, толкаясь, и опережая друг друга, чтобы занять хорошее место у корыта.
  Началась утренняя помывка. Длинное глубокое цементное корыто, обложенное побитой местами, тусклой, голубой плиткой снаружи и изнутри. Длиной метров двадцать и глубиной около метра, посередине разделялось такой же бетонной стенкой, из которой торчали два крана направленные в разные стороны. Утром, пока все зэки еще в камере, ответственный ЗК-банщик, наливает корыта доверху водой. На помывке, заключенные толпятся вокруг бассейна и зачерпывают плошкой (небольшая пластиковая миска) уже грязную, мутную воду, чтобы вылить на себя этой жидкой мути, и хоть как-то смыть с себя устоявшуюся на теле грязь камер. Мы, расталкивая желтых и негров, старались подойти как можно ближе к кранам, чтобы налить в плошки чистую, холодную воду. Также было и вечером перед подъемом в камеры.
  После помывки — завтрак. На завтрак мы заказывали кофе и хлеб. Не понятно почему, но чая в тюрьме не было, и купить нельзя. Может быть, они знают, что такое чифир, и поэтому исключили чай из рациона заключенных? А может быть у них просто не принято пить чай, кто знает этот удивительный народ.

  «Чифирнуть бы ништяк, да голяк…»

  Чифир (он же «чифирь») – напиток, получаемый вывариванием высококонцентрированной заварки чая. Обладает психоактивным действием, в некотором роде является наркотическим средством, т.к. может вызывать зависимость. Чифирь употребляется глотками. Два-три глотка достаточно на одного человека, чтобы почувствовать прилив сил и эмоций. Эффект наступает через 10-15 минут после употребления и может продолжаться несколько часов. Результат принятия чифиря выражается в изменении психического состояния человека. Возбуждение, жажда деятельности, прилив энергии и изменение сознания.
  Как хочется всего этого при тупом прожигании времени.




ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ >>>